FESINDA

Стихи не пишут. Они пишутся сами. Просятся их выпустить.

От Вас требуется только оформление. Как шлифовка для драгоценного камня.

У шлифовки есть своя методика. Если Вы не чувствуетесебя ювелиром и у Вас нет драгоценных камней, эта методика Вам ни к чему. А вот если есть, с неба как бы падают, а Вы не умеете шлифовать? Тогда проблема. Надо учиться. Когда-то я оказалась в такой же ситуации. Идея, образ, мысль льется из тебя, хочет отлиться в какую-то форму. А ты не знаешь как, не готова ее предоставить. Мне повезло. Меня когда-то научили.

Я понесла свои первые опусы печатать и попала к понимающему человеку. Он отнесся бережно, внимательно. Хвалил и восхищался, боялся спугнуть. А потом, когда я стала доверять, прямо указал мне на все мои ошибки. Без эмоций, по делу. Очень профессионально. И я поняла. Четко поняла, чего нельзя делать. Как когда-то на курсах вождения автомобиля: “Вот так можно, а это – табу”. Не надо выпускать в мир уродцев. Даже с благими намерениями.

В следующий раз я застала у своего куратора другую начинающую. Девушка показывала творения, куда она трепетно вложила свою душу. А форма была корявая. Он пытался указывать на ошибки, а она его не слышала, отстаивала каждую букву. Он не стал давить, не слышит – так не слышит. Зато я услышала. И у меня нашлись слова. Студент студенту лучше объяснит.  Не знаю, что она поняла, но я научилась объяснять. И если Вы готовы услышать, могу объяснить ‘как?”

Поэзия – это музыка в словах. Пока внутри не зазвучит музыка, слова некуда вкладывать.

А как же гениальная мысль? – Но, может быть, Вы вообще не поэт. Скажите это прозой.

А вот если Вы поэт, тогда слушайте. Слушайте, пока не услышите ритм, созвучный Вашей мысли.

Дальше надо определиться с объемом. 3 строфы, или 4 строфы, или 5. Мне очень нравится 5.  4 х 5 = 20. Двадцать строчек – это много. Любую мысль можно раскрыть. А с другой стороны – компактно, не растянуто.

Потом отслеживаете развитие идеи. Каждая строфа должна содержать законченную мысль и быть логичным продолжением предыдущей. Как бусинки в ожерелье. В первой строфе я скажу это, во второй – это…, закончу этим.

Потом рисуете ритм. Да, да, вот прямо рисуете пустые строчки: черточки, точечки – ударные слоги, безударные. Чтобы звучало, лилось и пело. Еще без слов. Форму делаете.

И только потом отпускаете себя. Отпускаете мысль первой строфы в готовую форму. Она выльется сама, поверьте. Вы только ей не мешайте. И так  каждую строфу. Вы погружаетесь в нее как в воду. Вы плаваете, танцуете. И она рождается сама – на Ваших глазах. Как? – Не знаю. Может быть, муза шепчет.

Потом, когда все готово, и правда не верится, что это сделала я. Кто-то сверху точно поучаствовал. Не радость испытываешь. А удивление, смятение, благоговение. Неужели я?

А хотите, скажу Вам, что такое стихи? Это не когда Вы хотите что-то сказать другим. Это когда небо хочет что-то сказать Вам. Вам лично. Они приходят для Вас и нужны в первую очередь Вам. Почитайте, что написали. Вам многое откроется. Вам повезло: Вы получили собеседника и учителя где-то наверху. Он так с Вами общается.

Поэтому поэты редко печатают свеже написанные стихи. Так, потом, когда время пройдет и для тебя станет неактуально. Ну, а другим окажется вовремя. Особенно, если у них нет такого собеседника.